Неточные совпадения
Шли в гору по тихой улице, мимо одноэтажных, уютных
домиков в три,
в пять окон с кисейными занавесками, с цветами на подоконниках.
Он легко, к своему удивлению, встал на ноги, пошатываясь, держась за стены,
пошел прочь от людей, и ему казалось, что зеленый, одноэтажный
домик в четыре окна все время двигается пред ним, преграждая ему дорогу. Не помня, как он дошел, Самгин очнулся у себя
в кабинете на диване; пред ним стоял фельдшер Винокуров, отжимая полотенце
в эмалированный таз.
«Вероятно, Уповаева хоронят», — сообразил он, свернул
в переулок и
пошел куда-то вниз, где переулок замыкала горбатая зеленая крыша церкви с тремя главами над нею. К ней опускались два ряда приземистых, пузатых
домиков, накрытых толстыми шапками снега. Самгин нашел, что они имеют некоторое сходство с людьми
в шубах, а окна и двери домов похожи на карманы. Толстый слой серой, холодной скуки висел над городом. Издали доплывало унылое пение церковного хора.
— Дальше я не
пойду, — шепнул Самгин, дойдя до угла, за которым его побили. Варвара
пошла дальше, а он остановился, послушал, как скрипят полозья саней по обнаженным камням, подумал, что надо бы зайти
в зеленый
домик, справиться о Любаше, но
пошел домой.
Через пять минут мы пришли к
домику, ярко освещенному. Вахмистр оставил меня при карауле и
пошел обо мне доложить. Он тотчас же воротился, объявив мне, что его высокоблагородию некогда меня принять, а что он велел отвести меня
в острог, а хозяюшку к себе привести.
Вдруг он бросил звонок, плюнул, повернул назад и быстро
пошел опять совсем на другой, противоположный конец города, версты за две от своей квартиры,
в один крошечный, скосившийся бревенчатый
домик,
в котором квартировала Марья Кондратьевна, бывшая соседка Федора Павловича, приходившая к Федору Павловичу на кухню за супом и которой Смердяков пел тогда свои песни и играл на гитаре.
Он
пошел поскорее, вспомнив, что у него была цель прогулки, и поглядел вокруг, кого бы спросить, где живет учитель Леонтий Козлов. И никого на улице: ни признака жизни. Наконец он решился войти
в один из деревянных
домиков.
Райский нижним берегом выбралсл на гору и дошел до
домика Козлова. Завидя свет
в окне, он
пошел было к калитке, как вдруг заметил, что кто-то перелезает через забор, с переулка
в садик.
Исполнив «дружескую обязанность», Райский медленно, почти бессознательно
шел по переулку, поднимаясь
в гору и тупо глядя на крапиву
в канаве, на пасущуюся корову на пригорке, на роющуюся около плетня свинью, на пустой, длинный забор. Оборотившись назад, к
домику Козлова, он увидел, что Ульяна Андреевна стоит еще у окна и машет ему платком.
— Вот эти суда посуду везут, — говорила она, — а это расшивы из Астрахани плывут. А вот, видите, как эти
домики окружило водой? Там бурлаки живут. А вон, за этими двумя горками, дорога
идет к попадье. Там теперь Верочка. Как там хорошо, на берегу!
В июле мы будем ездить на остров, чай пить. Там бездна цветов.
Эти две различные по духу и по виду партии далеко держались друг от друга. У бедноты не было знакомств, им некуда было
пойти, да и не
в чем. Ютились по углам, по комнаткам, а собирались погулять
в самых дешевых трактирах. Излюбленный трактир был у них неподалеку от училища,
в одноэтажном
домике на углу Уланского переулка и Сретенского бульвара, или еще трактир «Колокола» на Сретенке, где собирались живописцы, работавшие по церквам. Все жили по-товарищески: у кого заведется рублишко, тот и угощает.
Dann und wann [Время от времени (нем.).] через много лет, все это рассеянное население побывает
в старом
домике, все эти состарившиеся оригиналы портретов, висящих
в маленькой гостиной, где они представлены
в студенческих беретах, завернутые
в плащи, с рембрандтовским притязанием со стороны живописца, —
в доме тогда становится суетливее, два поколения знакомятся, сближаются… и потом опять все
идет на труд.
В маленьком
домике Колобова, где жила Серафима с детьми,
шел страшный переполох. Доктора встретила
в передней Харитина, бледная, но спокойная.
— Сегодня ж изготовлю, — молвила Макрина и, простясь с Марком Данилычем, предовольная
пошла в свою горницу. «Ладно дельцо обделалось, — думала она. — После выучки дом-от нам достанется. А он, золотая киса,
домик хороший поставит, приберет на богатую руку, всем разукрасит, души ведь не чает он
в дочке… Скажет матушка спасибо, поблагодарит меня за пользу святой обители».
От Манефы Алексей
пошел было к Марье Гавриловне, но вышедшая из
домика ее бойкая, быстроглазая, пригоженькая девушка, одетая не по-светски, вся
в цветном, остановила его.
— Лучше будет, ненаглядный ты мой… Кус ты мой сахарный, уста твои сладкие, золотая головушка, не
в пример лучше нам по закону жить, — приставала Мавра. — Теперь же вот и отец Онисим наехал,
пойдем к нему, повенчаемся. Зажили б мы с тобой, голубчик, припеваючи: у тебя
домик и всякое заведение, да и я не бесприданница, — тоже без ужина спать не ложусь, — кой-что и у меня
в избенке найдется.
— Уехали-то вы, матушка, поутру, а вечером того же дня гость к ней наехал, весь вечер сидел с ней, солнышко взошло, как
пошел от нее. Поутру опять долго сидел у ней и обедал, а после обеда куда-то уехал. И как только уехал, стала Марья Гавриловна
в дорогу сряжаться, пожитки укладывать… Сундуков-то что, сундуков-то!.. Боле дюжины. Теперь
в домике, опричь столов да стульев, нет ничего, все свезла…
Замеченный Аграфеной Петровной, быстро вскочил Самоквасов с завалины и еще быстрее
пошел, но не
в домик Марьи Гавриловны, где уже раздавались веселые голоса проснувшихся гостей, а за скитскую околицу. Сойдя
в Каменный Вражек, ушел он
в перелесок. Там
в тени кустов раскинулся на сочной благовонной траве и долго, глаз не сводя, смотрел на глубокое синее небо, что
в безмятежном покое лучезарным сводом высилось над землею. Его мысли вились вокруг Фленушки да Дуни Смолокуровой.
Распрощавшись с Виринеей, снабдившей его на дорогу большим кульком с крупитчатым хлебом, пирогами, кокурками, крашеными яйцами и другими снедями, медленными шагами
пошел он на конный двор, заложил пару добрых вяток
в легкую тележку, уложился и хотел было уж ехать, как ровно неведомая сила потянула его назад. Сам не понимал, куда и зачем
идет. Очнулся перед дверью
домика Марьи Гавриловны.
Вот что звенело
в ушах дерптского студиоза — автора злосчастного руководства, когда он
шел от Сухаревой башни к тому
домику мещанки Почасовой (эта фамилия оставалась у меня
в памяти десятки лет), где гостил у своего товарища.
В назначенный день я
пошел к Прелину. Робко, с замирающим сердцем нашел я маленький
домик на Сенной площади, с балконом и клумбами цветов. Прелин,
в светлом летнем костюме и белой соломенной шляпе, возился около цветника. Он встретил меня радушно и просто, задержал немного
в саду, показывая цветы, потом ввел
в комнату. Здесь он взял мою книгу, разметил ее, показал, что уже пройдено, разделил пройденное на части, разъяснил более трудные места и указал, как мне догнать товарищей.
Жилище батарейного командира, которое указал ему часовой, был небольшой 2-х этажный
домик со входом с двора.
В одном из окон, залепленном бумагой, светился слабый огонек свечки. Денщик сидел на крыльце и курил трубку. Он
пошел доложить батарейному командиру и ввел Володю
в комнату.
В комнате между двух окон, под разбитым зеркалом, стоял стол, заваленный казенными бумагами, несколько стульев и железная кровать с чистой постелью и маленьким ковриком около нее.
Городок наш маленький, а тятенька, на волю откупимшись, тут
домик в долг тоже купили, хотели трактирчик открыть, так как они были поваром, ну не
пошло.
Затем
шел большой зал, занимавший средину
домика, а потом комната матери Манефы и столовая, из которой
шла узенькая лестница вниз
в кухню.
Несколько дней после того, как Бельтов, недовольный и мучимый каким-то предчувствием и действительным отсутствием жизни
в городе, бродил с мрачным видом и с руками, засунутыми
в карманы, —
в одном из
домиков, мимо которых он
шел, полный негодования и горечи, он мог бы увидеть тогда, как и теперь, одну из тех успокоивающих, прекрасных семейных картин, которые всеми чертами доказывают возможность счастия на земле.
Я
иду дальше и
в скором времени равняюсь с
домиком «матушки» Палагеи Ивановны, у которой все окна, по случаю великого праздника, настежь.
Он
пошел по селу по тому направлению, где около церкви,
в стороне от крестьянских изб, кстати сказать, по их внешнему виду, указывавших на довольство их обитателей, виднелся небольшой
домик сельского священника, любимого и уважаемого не только крестьянами села Отрадного, но и крестьянами соседних сел, отца Иосифа.
И они молча
пошли по дорожке
в сумрак сада, сквозь который приветливо и весело глядел на них из-за ветвей яркий свет лампы
в окнах хорошенького
домика.
— И быть бы мне монахом, черной божьей звездой, — скороговоркой балагурил он, — только пришла к нам
в обитель богомолочка из Пензы — забавная такая, да и сомутила меня: экой ты ладной, экой крепкой, а я, бает, честная вдова, одинокая, и
шел бы ты ко мне
в дворники, у меня, бает,
домик свой, а торгую я птичьим пухом и пером…
Висленев вышел со двора, раскрыл щегольской шелковый зонт, но, сделав несколько шагов по улице, тотчас же закрыл его и
пошел быстрым ходом. Дождя еще не было; город Висленев знал прекрасно и очень скоро дошел по разным уличкам и переулкам до маленького, низенького
домика в три окошечка. Это был опять тот же самый
домик, пред которым за час пред этим Синтянина разговаривала с Форовой.
— Да, да, да… Представь, и я это заметил! И не впускал он нас
в домик только из ревности и за экипажем
послал из ревности… Ха-ха!
— Зачем же
в домике? — заговорил Урбенин, как-то странно мигая глазами. — Дождь будет
идти всю ночь, так и вы всю ночь
в домике просидите? А вы не извольте беспокоиться…
Идите себе, а Митька побежит вперед, экипаж вам навстречу вышлет.
Побродив по городу, Володя
в компании нескольких товарищей
шел к пристани, как у одного из маленьких белых
домиков, похожих на малороссийские наши мазанки, увидел Паоло, окруженного целой толпой негров, завистливо осматривавших его костюм.
Как-то около полудня я возвращался с небольшого пожара на окраине,
шел глухой улочкой, окруженной небольшими
домиками, и увидал на скамеечке перед воротами пожилую женщину, перед которой стояли две богомолки
в лаптях и сумками за плечами. Рядом с ней сидела М. И. Свободина, которая меня окликнула и познакомила с сидевшей рядом.
Утром, с заплечными мешками на плечах,
шли по широким улицам уездного города Черногряжска
в РИК [Районный исполнительный комитет.]. Приземистые
домики, длинные заборы и очень много церквей, — впрочем, частью уже обезглавленных.
На Миллионной вошли
в ворота большого — не сказать двора, не сказать сада. Среди высоких сосен и берез были разбросаны
домики в три-четыре окна. Юрка, бледный,
шел уверенною дорогою к почерневшему
домику с ржавой крышей.
Но всё-таки
пошёл вперёд, а дойдя до маленького,
в три окна,
домика, услыхал вырывавшийся
в тишину улицы визгливый возглас Цветаева...
«Тьфу! Господи милосердный, за веру заступился и опять не
в такту!» — проговорил
в себе Ахилла и, выйдя из дома протопопа,
пошел скорыми шагами к небольшому желтенькому
домику, из открытых окон которого выглядывала целая куча белокуреньких детских головок.
Николая Афанасьевича с сестрой быстро унесли окованные бронзой троечные дрожки, а Туберозов тихо
шел за реку вдвоем с тем самым Дарьяновым, с которым мы его видели
в домике просвирни Препотенской.
Меблировка комнат, довольно обширных и чистых, если не многочисленных, то совершенно достаточных для таких семейств, как семейство Похвисневых, была более чем прилична, а главное — все было
в порядке, под руками, и хозяйство, с помощью крепостных слуг, прибывших из Москвы вместе с господами, с первого же дня жизни
в домике пошло, как бы о заведенному издавна порядку.
По узкому переулку, мимо грязных, облупившихся
домиков, Катя поднималась
в гору. И вдруг из сумрака выплыло навстречу ужасное лицо; кроваво-красные ямы вместо глаз, лоб черный, а под глазами по всему лицу въевшиеся
в кожу черно-синие пятнышки от взорвавшегося снаряда. Человек
в солдатской шинели
шел, подняв лицо вверх, как всегда слепые, и держался рукою за плечо скучливо смотревшего мальчика-поводыря; свободный рукав болтался вместо другой руки.
Утро, еще не совсем проснулось море,
в небе не отцвели розовые краски восхода, но уже прошли остров Горгону — поросший лесом, суровый одинокий камень, с круглой серой башней на вершине и толпою белых
домиков у заснувшей воды. Несколько маленьких лодок стремительно проскользнули мимо бортов парохода, — это люди с острова
идут за сардинами.
В памяти остается мерный плеск длинных весел и тонкие фигуры рыбаков, — они гребут стоя и качаются, точно кланяясь солнцу.
От дома Пазухиных вплоть до Гнилого переулка
идет одно прясло, а повернешь
в переулок — тут тебе сейчас
домик о. Крискента.
— Гордей Евстратыч собирается себе дом строить, — рассказывала Татьяна Власьевна, — да все еще ждет, как жилка
пойдет. Сначала-то он старый-то,
в котором теперь живем, хотел поправлять, только подумал-подумал и оставил. Не поправить его по-настоящему, отец Крискент. Да и то сказать, ведь сыновья женатые, детки у них; того и гляди, тесно покажется — вот он и думает новый
домик поставить.
На этом же самом диване он лежит теперь, обуреваемый страстью, и эта самая его любимая комната кажется ему пустой и мрачной, а воображение рисует ему красненький
домик в тупике Сивцева Вражка и задорное лицо красавицы, с чудной фигурой,
в мужском одеянии. Он понимает, что его дух побежден, что наступает торжество тела, что это соблазн, что это погибель, но какая-то страшная, неопреодолимая сила тянет его на этот соблазн, как мотылька на огонь, толкает его на эту погибель. И он
пойдет.
Жизнь
в красненьком
домике, после похорон Николая Митрофанова,
пошла томительно однообразно и одиноко.
— Зачем приписываться? — возразил хозяин. Вам довольно огадили наши порядки. И за родителя приемного вы достаточно обижены… Но у вас звание почетного гражданина… Можно
домик выстроить, хоть поблизости пароходных пристаней, там продаются участки, или
в долгосрочную аренду на тридцать лет. А между прочим, вы бы нам всякое указание. Нам супротив вас где же? Учились вы
в гимназии. И
в гору
пошли по причине своей умственности. Наше село должно гордиться вами.
Ей не сиделось. Они
пошли к
домику. Теркин палкой постучал
в угловое окно и поднялся вместе с Калерией на крылечко.
Тарантас спустился с дороги
в лощину. Левее, на пригорке, забелела колокольня.
Пошли заборы… Переехали мост и стали подниматься мимо каких-то амбаров, а минут через пять въехали на площадь, похожую на поляну, обстроенную обывательскими
домиками… Кое-где
в окнах уже замелькали огоньки.
Не жаль ей этого
домика, хотя
в нем, благодаря ее присмотру, все еще свежо и нарядно. Опрятность принесла она с собою из родительского дома.
В кабинете у мужа, по ту сторону передней, только
слава, что «шикарно», — подумала она ходячим словом их губернского города, а ни к чему прикоснуться нельзя: пыль, все кое-как поставлено и положено. Но Север Львович не терпит, чтобы перетирали его вещи, дотрагивались до них… Он называет это: «разночинская чистоплотность».